Она, казалось, не замечала опасности и все высматривала кого-то на противоположном берегу озера…

Неожиданно резко, разрывая захлестнувшее Глеба наваждение, зазвонил телефон.

В трубке прорезался голос Лешки. Он звонил издалека, голос звучал слабо и как-то искаженно. Глеб узнал его не сразу и не тотчас вспомнил, что сам только что разыскивал Лешку.

— Что там у тебя стряслось? Мне из дома позвонили, сказали: я тебе срочно нужен.

Секунду Глеб раздумывал над этой фразой, прежде чем ответить. Он Лешке не дозвонился — это совершенно точно, и никому ничего не передавал. Что, черт побери, происходит?

От этих ли тревожных вопросов или по какой другой причине, он решил ничего ему сейчас не рассказывать. Некая огромная тайна вошла в его жизнь. Тайна, принадлежащая не ему одному. Совершенно точно Глеб знал, что рассказывать о ней он попросту не имеет права, и это знание было еще более странным, чем несостоявшийся телефонный разговор, о котором ему только что напомнили.

Больше того, если он скажет хоть слово о картине, где-то там, на берегу далекого зеленого озера, под низко летящими облаками, может произойти несчастье.

Он не понимал, откуда у него появилась такая уверенность, но она была, и он ничего не мог с этим поделать.

Глеб попытался извиниться, скорее закончить никчемный, скомканный разговор и вновь остаться одному. Но Лешка на этот раз вел себя непривычно настойчиво. Он, видимо, почувствовал по голосу Глеба, что с тем произошло нечто из ряда вон выходящее.

В конце концов Алексей заявил, что немедленно выезжает и будет у него через полчаса, и это тоже было на Лешку совершенно не похоже; они не виделись за последние два месяца ни разу…